Иранские протесты по-прежнему выглядят разрозненными и неорганизованными. У них нет явных лидеров, нет программы, нет "центра принятия решений". Но именно здесь и кроется опасность: власть не может их локализовать, как это удавалось раньше. Масштаб растёт, а вместе с ним – риск перехода ситуации в иное, качественно новое состояние. До критической точки ещё есть дистанция, но привычная стратегия ожидания, что всё "само выгорит", в этот раз может не сработать. Всё дело в контексте.
А контекст для Ирана сейчас крайне неблагоприятный. За последний год страна пережила цепочку серьёзных ударов. В конце 2024 – начале 2025 годов Иран фактически утратил позиции в Сирии. Затем последовала короткая и откровенно неудачная конфронтация с Израилем, точку в которой поставили американские противобункерные бомбы – предельно недвусмысленный сигнал о границах допустимого. И, наконец, экономический удар: риал обвалился примерно на 60 процентов, резко обрушив покупательскую способность населения. Протесты в этой логике – не случайность и не вспышка эмоций, а закономерное продолжение каскада поражений.
Перед иранской правящей элитой встаёт простой по формулировке, но мучительный по сути вопрос: что делать дальше. Инерционное продолжение прежнего курса ведёт страну строго вниз. Любой альтернативный путь требует не косметических, а системных изменений – а значит, затрагивает судьбу самой элиты. Переформатирование политики почти неизбежно означает переформатирование правящего слоя: кто-то потеряет влияние, кто-то – позиции, а кто-то и место в системе. Страх личных потерь здесь вступает в прямое противоречие с пониманием того, что без изменений может рухнуть вся конструкция.
Пока этот выбор не сделан, протесты остаются неорганизованными. Это не признак их слабости, а симптом паралича наверху. Но у такой ситуации есть и обратная сторона: если управляемость вдруг даст сбой, протесты могут получить новый импульс – уже неуправляемый, сметающий всё на своём пути. Пока это сценарий достаточно гипотетический, но его вероятность нельзя сбрасывать со счетов.
Варианты развития событий, по сути, стандартны. Либо протесты действительно выгорят. Либо система управления перестанет справляться с ситуацией. Либо одна из элитных групп рискнёт возглавить протест, используя его как инструмент переформатирования всей правящей страты под новый проект. Самый опасный момент – второй сценарий: невозможно заранее сказать, когда именно исчерпается ресурс контроля. Если элита опоздает и не успеет отреагировать до этого момента, она рискует потерять всё. Но и попытка оседлать протест – шаг крайне рискованный: проигрыш в этом случае означает политическую утилизацию. Именно этим и объясняются нынешние колебания – в таких условиях риски почти невозможно просчитать.
История показывает, что элиты почти всегда опаздывают. Случаи, когда они хладнокровно используют кризис для управляемого обновления системы, редки. Из относительно недавних примеров можно вспомнить Египет: в 2011 году местная элита использовала протесты для устранения клана Мубарака, временно уступила власть "братьям-мусульманам", а затем смогла вернуть контроль. Насколько это было заранее спланировано – вопрос открытый, но в целом египетский сюжет показывает: даже в хаотических условиях элита иногда способна действовать рационально.
Способна ли на подобные рокировки иранская элита – неизвестно. Но ясно одно: необходимость таких действий становится не просто желательной, а жизненно важной. Вопрос лишь в том, успеют ли это понять до того, как время окончательно выйдет.
! Орфография и стилистика автора сохранены
